Да, самодельными способами сбивал Степан Денисович свою семью в коллектив, но сбивал упорно и терпеливо. У него, конечно, были и недостатки, и ошибки. Его детвора, может быть, слишком была упорядочена, спокойна, даже «мелочь» отдавала какой-то солидностью. В нашем детском дворовом обществе дети Веткина выступали всегда как представители мира, они были веселы, оживлены, активны и изобретательны, но решительно избегали ссор и конфликтов.
   Один раз на волейбольной площадке Володька Чуб, скуластый огневой пацан лет четырнадцати, отказался смениться с места подавальщика. Его партия не протестовала, так как Володька действительно хорошо подавал. У противной партии капитаном ходил Семен Веткин. Игра была домашняя, без судьи.
   Семен задержал мяч в руках и сказал:
   — Это неправильно.
   Володька закричал:
   — Не ваше дело, поставьте и себе постоянного! Всякий другой мальчик непременно в таком случае устроил бы скандал или бросил игру, ибо никакая Фемида не умеет так точно разбираться в вопросах справедливости, как пацаны. Но Семен, улыбаясь, пустил мяч в игру:
   — Пускай! Это они от слабости! Надо же им как-нибудь выиграть.
   Володькина партия все-таки проиграла. Тогда раздраженный горячий Володька приступил к Семену с требованием сатисфакции:
   — Бери свои слова обратно! Какая у нас слабость!
   Володька держал руки в карманах, выдвинул вперед одно плечо, — верный признак агрессии. И Семен, так же спокойно улыбаясь, дал Володьке полное удовлетворение:
   — Беру свои слова обратно! У вас очень сильная команда. Прямо такая!
   Для иллюстрации Семен даже руку поднял к небесам. Володька, гордый моральной победой, сказал:
   — То-то ж! Давай еще одну сыграем! Вот посмотришь!
   И Семен согласился и на этот раз проиграл, и все-таки ушел с площадки с такой же спокойной улыбкой. Только на прощанье сказал Володьке:
   — Только я тебе не советую. У нас товарищеский матч, это другое дело. А в серьезной игре судья все равно тебя с поля выведет!
   Но Володька сейчас торжествовал победу и принял Семенове заявление без запарки:
   — Ну и пусть, а все-таки мы выиграли!
   В этом случае, как и во многих других случаях, выступала наружу довольно запутанная борьба педагогических принципов. Отчасти мне даже нравился горячий, «несправедливый» напор Володьки и его страсть к победе, а приправленная юмором уступчивость Семена могла казаться сомнительной. Об этом я прямо сказал Степану Денисовичу и был очень удивлен, услышав от него определенный, точный ответ, доказывающий, что и эта проблема не только занимала его, но и была разрешена до конца.
   — Я считаю, что это правильно, — сказал Степан Денисович, — Семен у меня умный, — очень правильно поступил.
   — Да как же правильно? Володька нахальничал и добился своего. В борьбе так нельзя!
   — Ничего он не добился. Лишний мяч чепуха. И само собой, у Володьки слабость, а у Семена сила. И большая сила, вы не думайте. Смотря, в чем борьба. Тут не одна борьба, а две борьбы. Одна за мяч, а другая поважнее, — за людское согласие. Вот вы сами рассказали: не подрались, не поссорились, даже лишнюю игру сыграли. Это очень хорошо.
   — А я сомневаюсь, Степан Денисович, все-таки такая уступчивость…