— Мы не успели вам сказать, потому что мало времени. Красное командование объявляет войну синим, только нужно составить правила, и чтобы вы отдали наш план, а вы отняли его не по правилам, войны еще не было. Нужно составить правила, когда воевать и какие знамена у красных и у синих.
   Кто-то из толпы обиженно крикнул:
   — Мы не синие! Смотри ты, придумали, синие!
   — Цыть! — распорядился главнокомандующий, но и сам прибавил: — Давайте составим правила, только это вы напрасно говорите, что вы — красные. Так нельзя: вы сами… как захотели…
   — Мы первые, — сказал парламентер.
   — Нет, мы первые, — снова крикнули из рядов. Сережа сообразил, что война может начаться до составления правил, и поспешил внести успокоение:
   — Постойте, чего кричите, давайте сядем и поговорим.
   Парламентеры согласились, и все расселись на куче бревен у забора. Вася сказал арестованному:
   — Пойдем туда.
   Арестованный согласился и побежал к забору. Вася еле успел догнать его. Они расположились вместе с другими разведчиками на песке.
   После получасового спора было достигнуто полное соглашение между сторонами. Решено было войну проводить от десяти часов утра до гудка на заводе в четыре часа. В другое время территория «кучугур» считается нейтральной, можно гулять, делать что угодно и никого нельзя брать в плен. Победителем будет тот, чей флаг три дня простоит на Мухиной горе. Флаги у обеих сторон красные, только у Сережиной армии светлее, а у противников темнее. И те и другие называются красными, только одна сторона будет называться северной, а другая — южной. В плен можно уводить, если кормить, а если не кормить, так отпускать пленников в четыре часа на все четыре стороны, потому что войска вообще мало, и если брать пленных, так и совсем не останется. Захваченный северными план отдать южным. Парламентеры удалились с прежней церемонией. Они шли по улице, размахивая белым флагом и играя на трубе. Северные только в этот момент поняли, что война началась, что противник очень организован и силен, нужно принимать немедленные меры. Сережа отправил несколько мальчиков по квартирам производить мобилизацию — уговаривать домоседов и тихонь записываться в северную армию.
   — У нас на территории армии тридцать три хороших пацана, да разведчиков сколько, а они сидят возле маминых юбок!
   Вася услышал эти слова и с тоской подумал о неразрешимых противоречиях жизни, потому что его мать все-таки лучше всех, а вот Сережа говорит… Конечно, у других мам и юбки не такие…
   Через пять минут к мальчикам подошла одна из матерей, и Вася обратил внимание на ее юбку. Нет, это была не плохая юбка, легкая и блестящая, вообще эта мать пахнула духами и была добрая… Она пришла вместе с сыном, семилетним Олегом Куриловским. Даже Baсе привелось слышать о семье Куриловских кое-какие рассказы.
   Семен Павлович Куриловский работал на заводе начальником планового отдела. На территории северной армии не было никого, кто мог бы по значительности равняться с Семеном Павловичем Куриловским. Этот основной факт, впрочем, больше всего беспокоил самого Куриловского, а отец Васи говорил о нем так:
   — Начальник планового отдела! Конечно, важная птица! Но все-таки на свете есть и поважнее!