продолжение главы шестой

   Мальчикам было не до Олега. Южная армия выставила ни на что не похожие требования: возвратить знамя и признать, что северяне потерпели поражение. Парламентеры утверждали, что Вася и Митя были отпущены потому, что дали честное слово больше сегодня не воевать, им поверили, а они честное слово не сдержали.
   — Какие там честные слова, — возмутился Сережа, — война — и все!
   — Как? Вы против честного слова? Да? — человек с пером искренне негодовал.
   — А может, они нарочно дали честное слово? Они, может, нарочно, чтобы вас обмануть!
   — Честное слово?! Ого, какие вы! Честное слово если дал, так уже тот… уже нужно держать…
   — А вот если, например, к фашистам попался? К фашистам! Они скажут: дай честное слово! Так что? Так, по-твоему, и носиться с твоим честным словом?
   — О! Куда они повели! — начальник рукой протянул по направлению к небу.
   — К фашистам! А мы как? У нас какой договор? У нас такой договор, и мы красные, и вы красные, и никаких фашистов! Придумали — фашисты!
   Сережа был смущен последним доводом и обернулся к своим:
   — Вы давали честное слово?
   Митя насмешливо прищурился на человека с пером:
   — Мы давали честное слово?
   — А то не давали?
   — А то давали?
   — Давали!
   — Нет, не давали!
   — А я вам не говорил: дайте честное слово!
   — А как ты говорил?
   — А как я говорил?
   — А ты помнишь, как ты говорил?
   — Помню.
   — Нет, ты не помнишь.
   — Я не помню?
   — А ну, скажи как?
   — Я скажу. А по-твоему, как?
   — Нет, как ты говорил, если ты помнишь…
   — Не беспокойся, я помню, а вот, как по-твоему?
   — Ага? Как по-моему? Ты сказал: дайте честное слово, что не пойдете к своему войску. Вася, так же он говорил?
   — А разве не все равно?
   Но карта врагов была бита. Северяне засмеялись и закричали:
   — А они пришли! Честное слово! Тоже хитрые! Кандыбин, на что уж серьезный человек, и тот расхохотался:
   — Чертовы пацаны! Обставили! А кто моего так обстрогал?
   Назаров не ответил. Кандыбин придвинулся ближе к мальчикам, — их игра начинала его развлекать. Он долго смеялся, когда услышал контрпредложение северян. Смеялся он непосредственно и сильно, как ребенок, наклоняясь и даже приседая.
   Северяне предложили: пускай их знамя три дня стоит на Мухиной горе, а потом они отдадут, и тогда начинать новую войну. А если не хотят, значит «Мухина гора — наша».
   Парламентеры смехом ответили на это предложение.
   — Пхи! Что мы, не сможем себе новое знамя сделать? Сможем, хоть десять! Вот увидите завтра, чье знамя будет стоять на Мухиной горе!
   — Увидим!
   — Увидим!
   Прощальная церемония была сделана наскоро, кое-как; парламентеры уходили злые, а северяне кричали им вдогонку, уже не придерживаясь никаких правил военного этикета:
   — Хоть десять знамен пошейте, все у нас будут!
   — Ну, завтра держись! — сказал Сережа своим. — Завтра нам трудно придется!
   Но им пришлось трудно не завтра, а сейчас.