Из своей квартиры по высокой деревянной лестнице спускался сам начальник планового отдела Семен Павлович Куриловский, спускался массивный, гневный, страшный. За ним, спотыкаясь, прыгал со ступеньки на ступеньку измочаленный жизнью Олег Куриловский.
   Семен Павлович поднял руку и сказал высоким властным тенором, который, впрочем, очень мало подходил к его фигуре под графа Витте.
   — Мальчишки! Эй, мальчишки! Подождите! Подождите, я вам говорю!
   — Что там такое? Чего он кричит? А кто это?
   — Ой и злой же! Это Олега…
   Семен Павлович еще на нижней ступеньке крыльца закричал:
   — Издеваться! Насильничать! Самовольничать! Я вам покажу насильничать!
   Он подбежал к мальчикам:
   — Кто здесь Назаров? Назаров кто? Все притихли.
   — Я спрашиваю, кто Назаров?
   Вася испуганно оглянулся на отца, но отец сделал такой вид, будто все происходящее его не интересует. Вася покраснел, удивленно поднял лицо и сказал звонко и немного протяжно:
   — Назаров? Так это я — Назаров!
   — Ага, это ты! — закричал Куриловский. — Так это ты истязал моего сына?! А другой? Кандыбин? Где Кандыбин?
   Митя напружил глазенки и повернулся плечом к гневному графу Витте:
   — А чего вы кричите? Ну, я Кандыбин!
   Куриловский подскочил к Мите и дернул его за плечо так сильно, что Митя описал вокруг него некоторую орбиту и попал прямо в руки к Сереже. Сережа быстро передвинул его на новое место сзади себя и подставил Куриловскому свое улыбающееся умное лицо.
   — Где он? Чего вы прячете? Вы вместе издевались?
   Куриловский так комично заглядывал за спину Сережи, и Митя так остроумно прятался за этой спиной, что все мальчики громко расхохотались. Куриловский налился кровью, оглянулся и понял, что нужно скорее уходить, чтобы не сделаться объектом настоящего посмешища. В следующий момент он, вероятно, убежал бы в свой кабинет и там дал бы полную волю гневу, если бы в это время к нему не подошел отец Мити:
   — Вам, собственно, для чего понадобился мой сын? — спросил он, заложив руки за спину, а голову откинул назад, так что на первом плане оказался его острый кадык, обтянутый красной кожей.
   — Что? Что вам угодно?
   — Да не угодно, а я спрашиваю, для чего вам понадобился мой сын? Может, вы его побить хотите? Я вот — Кандыбин!
   — А, это ваш сын?
   — Ох, он и стукнет его сейчас! — громко сказал Митя.
   Новый взрыв хохота.
   Назаров быстро подошел к двум родителям, стоявшим друг перед другом в позициях петушиной дуэли. Вася сейчас не узнал своего отца. Назаров сказал негромко, но голосом таким сердитым, какого Вася еще никогда у отца не слышал:
   — Это что за комедия? Немедленно прекратите! Идем ко мне или к вам и поговорим!
   Кандыбин не переменил позы, но Куриловский быстро сообразил, что это лучший выход из положения.
   — Хорошо, — с деланной резкостью согласился он. — Идем ко мне.
   Он направился к своему крыльцу. Кандыбин двинул плечами:
   — А пошли вы к…
   — Иди! — сказал Назаров. — Иди, лучше будет!
   — Тьфу, барыня б вас любила! — Кандыбин двинулся за Куриловским.
   Назаров поднялся на крыльцо последним. Он слышал, как в притихшей толпе мальчиков кто-то крикнул:
   — Здорово! Вася, это твой папан? Это я понимаю!